БАБУШКА "МОИ ВОСПОМИНАНИЯ"
2. РАСКУЛАЧИВАНИЕ
Шел мне шестой год, когда я заметила, что папа перестал ходить на работу и вообще стало как-то не так, как раньше. Я ничего не могла понять, но надвигалось что-то страшное. Подошел мой день рождения, мне подарили куклу с закрывающимися глазами. У куклы на руке был сломан один пальчик, и мне очень хотелось узнать, кто сломал. Тут и выяснилось, что с этой куклой когда-то давно играла моя старшая сестра Эмма. Это был мой последний день рождения в благополучной жизни.
Однажды, в феврале 1930 года, вечером мама велела нам одеться и увела к родственнице. Как мне потом рассказывала старшая сестра Эмма (которой тогда было 18 лет), папу кто-то предупредил, что ночью его приедут арестовывать. Поэтому всех детей, кроме Эммы, отправили из дома. В доме остались только папа, мама и Эмма. Ночью к дому подъехали на санях какие-то люди, увели корову, на сани погрузили всё, что было в доме. Отобрали все вещи, даже новые валенки сняли с ног старшей сестры. Потом папу забрали, а маме с Эммой велели освободить дом.
Приютила нас на первое время двоюродная сестра папы. Дом был маленький, спали на полу. А летом мама увезла всех нас к себе на родину в город Марксштадт, как он тогда назывался. Там жил ее отец (мой дедушка), братья и сестра.
Дедушка не мог всех нас разместить в своем доме. Мама и Эмма остались у него, а всех остальных распределили по родственникам – я оказалась у сестры мамы. Но жила там совсем недолго.
Как-то в августе к нам прибежал какой-то мальчик и сказал, что мама зовет к дедушке. Я обрадовалась и быстро побежала с ним. Прибежав, увидела около дома дедушки телегу, на которой уже сидели два брата, Роберт и Рейнгольд, и сестра Берта. Около телеги стояли мама, сестра Эмма и какой-то мужчина. Потом подошел дедушка, дал маме какой-то сверток, обнял нас всех и ушел в дом. Мама и мужчина сели на телегу, мы поехали, а Эмма осталась стоять у дома дедушки.
Очень хотелось выяснить у сестры, почему мы все были репрессированы, а она нет, но так и не решилась спросить, боялась обидеть. Было смутное воспоминание, будто мама просила Эмму отречься от отца и говорила, что хоть она тогда останется на свободе. Тогда сплошь и рядом отрекались от родителей, чтобы не подвергнуться репрессиям. Помню хорошо, что Эмма тогда спросила у мужчины, который приехал за нами: «Что мне делать дальше?». Он ей ответил, чтобы пошла устраиваться на работу.
Нас привезли на пристань, потом погрузили на баржу, и мы поплыли по Волге. Высадили нас на пустынный берег, народу было много, всех повели к баракам, они были за колючей проволокой. Бараки мне показались очень длинными, окна были расположены очень высоко, почти под потолком и были очень маленькие. В бараке, куда нас привели, были двухъярусные нары. Около двери стояло что-то большое, совсем непонятное, мама мне объяснила, для чего оно служит. Нам выделили два места, я спала вместе с мамой.
Через какое-то время папу тоже привели к нам в этот барак. Но он с нами только спал. Рано утром всех уводили на работу - с помощью заключенных строился мост через Волгу. Вечером всех возвращали в барак. Папа возвращался очень уставший, ложился скорей отдыхать. Держали нас в заключении 2,5 года до начала 1933-го. Помню, что везли нас оттуда на санях, видимо это было в январе. Папу с нами не отпустили…
А фотографий этих лет, конечно же, нет совсем.
